Задание 62310 по ЕГЭ: №5

 Дикой. Нет, я в покои не пойду, в покоях я хуже.

   Кабанова. Чем же тебя рассердили-то?

   Дикой. Еще с утра с самого.

   Кабанова. Должно быть, денег просили.

   Дикой. Точно сговорились, проклятые; то тот, то другой целый день пристают.

   Кабанова. Должно быть, надо, коли пристают.

   Дикой. Понимаю я это; да что ж ты мне прикажешь с собой делать, когда у меня сердце такое! Ведь уж знаю, что надо отдать, а все добром не могу. Друг ты мне, и я тебе должен отдать, а приди ты у меня просить -- обругаю. Я отдам, отдам, а обругаю. Потому, только заикнись мне о деньгах, у меня всю нутренную разжигать станет; всю нутренную вот разжигает, да и только; ну, и в те поры ни за что обругаю человека.

   Кабанова. Нет над тобой старших, вот ты и куражишься.

   Дикой. Нет, ты, кума, молчи! Ты слушай! Вот какие со мной истории бывали. О посту как-то о великом я говел, а тут нелегкая и подсунь мужичонка: за деньгами пришел, дрова возил. И принесло ж его на грех-то в такое время! Согрешил-таки: изругал, так изругал, что лучше требовать нельзя, чуть не прибил. Вот оно, какое сердце-то у меня! После прощенья просил, в ноги кланялся, право так. Истинно тебе говорю, мужику в ноги кланялся. Вот до чего меня сердце доводит: тут на дворе, в грязи, ему и кланялся; при всех ему кланялся.

   Кабанова. А зачем ты нарочно-то себя в сердце приводишь? Это, кум, нехорошо.

   Дикой. Как так нарочно?

   Кабанова. Я видала, я знаю. Ты, коли видишь, что просить у тебя чего-нибудь хотят, ты возьмешь да нарочно из своих на кого-нибудь и накинешься, чтобы рассердиться; потому что ты знаешь, что к тебе сердитому никто уж не пойдет. Вот что, кум!

   Дикой. Ну, что ж такое? Кому своего добра не жалко!